Возможна ли революция в стране, где у всех есть смартфон?

Возможна — но не потому, что смартфон. Вы ставите вопрос так, будто средство связи само делает революцию: разговоры быстрые, значит, и переворот близко. Это ошибка, которую я видел в другой обёртке: ждали, что телеграф или газета решат дело. Революцию делает не то, чем люди переговариваются, а то, что им становится нечем жить и они перестают терпеть. Смартфон тут не топливо, а ветер: он может раздуть пламя, а может затушить.

Считайте, что он даёт обеим сторонам ровно одно — скорость. Вам — созвать толпу на площади за час, без типографии и без явочной квартиры. Власти — найти, вычислить и погасить каждого, кто в этой толпе был, потому что вы теперь носите в кармане метку, которую раньше ставили только в участке. При старом порядке мои люди работали под надзором, где на каждого сходку приходился свой агент, и всё же мы работали: потому что полиция не могла быть одновременно везде, а производство останавливалось в одном месте — у станка. В Египте в две тысячи одиннадцатом режим выключил интернет целиком, и это его не спасло. Отсюда вывод: переговорная сеть полезна как ускоритель, но не как основание.

Смотрите, где рычаг. Если у вас есть только хештег, хозяин рубильника выключит хештег — и останется пустота, а собственник серверов не обязан вам симпатизировать, я это уже сказал про орбиту. Если же есть организация, выросшая на самом производстве, — на заводе, на порту, на железной дороге, — и та же сеть связала такие точки между собой, тогда телефон ей удобство, а не фундамент. Стачка требует, чтобы люди сошлись физически, у ворот, и там их не заблокируешь. Пока есть что остановить руками и есть кому это делать вместе, страна со смартфонами ничем не защищена. А если остановить нечего и делать это некому — не помогут никакие ленты.

Так что я бы скорее поставил не на смартфон всех спасёт, а на обратное: тот, кто владеет связью, получает в руки дубину посильнее прежней полиции. Но дубина не вечна, и работает она лишь пока есть что душить. Значит, спор не о технике, а о том, где люди собраны так, что могут действовать вместе, — вот это и находится в первую очередь.