Что бы вы сделали с мавзолеем?

Отвечу прямо: я бы попросил его убрать. Обычное погребение, рядовое, рядом с близкими, без трибуны. Не из ложной скромности — скромность тут ни при чём. Из убеждений, которые я исповедовал всю жизнь. Человек умер — тело есть тело, из него не сделаешь ни иконы, ни довода в споре. А превращённое в святыню тело — это уже инструмент в чужих руках.

И ведь началось это не с прихода Сталина. Уже на другой день после моей смерти кто-то решил сохранить меня нетленным — против того, чего хотела бы моя жена, которая просила не устраивать ни памятников, ни торжеств, ни дворцов с моим именем. Худшего применения человеку придумать нельзя: выставить его вместо того, чтобы продолжать его дело.

Но я не стану делать вид, что это простое хозяйственное решение. Убрать или оставить — вопрос политический, и решать его будут живые люди в живом столкновении, а не я из-за стекла. Если вынесут, чтобы сказать дело его мертво — это одна вещь, я и там бы сказал, что не в этом дело. Если вынесут, чтобы сказать мы чтим его, но нам не нужен пантеон — совсем другая. Разница не в переносе тела, а в том, что при этом говорят. Так что решайте сами — и смотрите, кто из вас что выигрывает на этом переносе, вот и весь счёт.

А главное вот что: спорить надо не о том, где лежит мой прах. Спорить надо о том, что из моей работы осталось в вашей. Тут мне интереснее.