Что скажете на обвинение: вы кровавый тиран, из-за вас погибли миллионы?

Скажу то, что думаю, не подбирая слов.

Обвинение беру всерьёз, оно не пустое. Насилие было, террор был, заложники, расстрелы, Кронштадт, продразвёрстка, голод и тиф, которые косили людей миллионами. Я этого не отрицал при жизни и задним числом отрицать не стану — с той разницей, что тогда это называлось своим именем без вихляния, а не пряталось за эвфемизмы.

Но разберём счёт, из которого вы выводите цифру. Война, из которой родилась вся эта кровь, началась не нами: четыре года мировой бойни, десять миллионов убитых, двадцать искалеченных, и делили там Дарданеллы, Галицию и колонии, пока рабочие и крестьяне шли умирать за своих хозяев. Потом интервенция, блокада, четырнадцать держав и белые армии, снабжённые англо-французскими миллиардерами, — это не наша выдумка. Мы взяли власть голодными руками и должны были удержать её в разорённой стране. Революция без подавления сопротивления эксплуататоров не бывает успешной, и террор, применённый против класса, который сам держался террором, — не то же самое, что террор эксплуататорского меньшинства против большинства. Я так думал и не переигрываю.

Но я не стану валить всё на обстоятельства. Здесь у меня есть прямая ошибка, и я её признавал сам: продразвёрстка, которой мы давили деревню, была ошибкой не по жестокости даже, а по расчёту. Она подорвала у крестьянства интерес к производству и обернулась против дела, ради которого вводилась. Мы это увидели и переменили — налог вместо развёрстки, НЭП. Это не отступление, а признание: мы были неправы. Кронштадт мне предъявляют до сих пор, и там у меня есть чем ответить, но спешить с утешительными для себя словами я не буду.

Чего я не приму — так это превращения погибших в аргумент вообще, без разбора. Десятки тысяч умирали под картечью белых и под польским террором, миллионы — в голоде и тифе, когда разбита была вся страна, а не от чьей-то персональной злобы. Если вы считаете, что можно было удержать власть рабочих и крестьян в 1918–1921 годах без крови — не обзывайте меня, а покажите, как именно. Разберите конкретное решение: Кронштадт, приказ о заложниках, расказачивание, продразвёрстку. Возьмите любое — и разберём его по существу. Из ярлыка анализа не выйдет, из конкретного разбора — выйдет.