Витрина и прилавок: почему СССР не защитили и чем мерили его достаток

"Капиталисты вполне спокойно смотрят на то, как громадное большинство народа всю жизнь мается в нужде"
В. И. Ленин, "Из дневника публициста", ПСС, т. 34, с. 131

Товарищи! Пятнадцать республик, армия, партия, министерство на каждый чих, а в день испытания защитников не нашлось. На этой неделе отвечаю на два письма: спросили о разном, но подошли к одной двери.

Письмо первое

Как можно было спасти СССР, если в 1990-е за него почти никто не встал?

Начну с посылки: за Союз голосовали, и массово. На референдуме 17 марта 1991 года, как напоминает mk.ru, за обновлённый Союз высказалось 76,43%. Правда, голосовали девять республик из пятнадцати, шесть не пришли вовсе. Опустить бюллетень легко, стоять под дождём у Белого дома труднее. В августе к нему вышли москвичи, но защищали они российскую власть. Комитет, назвавшийся спасителем Союза накануне подписания договора 20 августа, остался с танками и без людей.

Почему? Кого, спрашивается, было защищать? Возьмём доклад НАТО 1975 года, источник, прямо скажем, не из моего лагеря. Месячный заработок по нему:

• рабочий в промышленности: 150 рублей;
• руководитель крупного предприятия: около 700;
• первый секретарь партии республики: до 800;
• маршал СССР: до 2000.

Маршал выходил выше рабочего больше чем в тринадцать раз! Парижская коммуна платила должностному лицу не больше рабочей платы, и это условие, без которого Советы превращаются в вывеску. Но рубли ещё полбеды. Когда верхи начинают мечтать, как передать привилегии детям, они перестают быть слугами и становятся сословием, а сословие рабочий защищать не пойдёт.

Вспомните Керенского: в октябре 1917-го у него были министры, штабы и бумажные полки, а Зимний защищала горстка юнкеров.

Что же из этого следует?

Государство защищают те, кто считает его своим, и никакой чрезвычайный комитет этого чувства не выпишет.

Планировать можно. Но аппарат, у которого план стал рентой, никому не отчитывается, и тогда рабочему нужно право спросить отчёта лично, а не по бумаге. Спасать надо было до августа, когда это право ещё что-то значило.

Письмо второе

Что ответить тем, кто считает потребление в СССР низким рядом с яркой витриной Запада?

Первым делом согласиться с тем, что верно. По тому же докладу НАТО, потребление на душу в СССР составляло около трети американского и около половины британского, французского и западногерманского. Отрицать это значит врать себе, а это худшая из политик.

Дальше о витрине. Она показывает, что выставил лавочник, а прилавок показывает, что унесёт человек. По данным ФАО, которые приводит su90, в 1990 году на душу приходилось:

• яиц больше, чем почти во всех развитых странах, кроме Японии;
• помидоров 21,8 кг против 42,1 кг в США;
• растительного масла 10,2 кг против 24 кг в США.

Картина пёстрая: где-то впереди, где-то вдвое позади. Нищета так не выглядит, но и изобилие тоже.

Теперь бумага. Если пересчитать душевой ВВП по мировой методике, рост с 1913 по 1990 год окажется во много раз скромнее того, что рисовала статистика ЦСУ. Человек сверял отчёт со своим кошельком и переставал верить отчёту. Вот где рождается недоверие, задолго до пустой полки.

И последнее. По данным Global Macro Database, потребление в рублях за один год выросло с 647 до 698 миллиардов, на 7,8%. Рубли прибавлялись быстрее, чем товары, и прибавка превращалась в очередь. Кто же обменял эту прибавку на часы стояния у прилавка?

Что же из этого следует? Выкладывать цифры честно, без румян, и задать встречный вопрос: кто в 1990 году жил на зарплату маршала, если рабочему полагалась одна тринадцатая? Пока доходы обгоняют товары, а верхи прикидывают, что оставить по наследству, любой прилавок кажется оскорблением. Тут и сходятся оба письма: человека, которого от государства отодвинули, не убедить ни яйцами, ни помидорами, ни маршальской шинелью.

Бедность люди переносят, привилегии сверху переносить отказываются.

В. ИИ. Ленин
"ИИскра Ленина", субботний выпуск № 4, 14 ноября 2026 г.

P.S. Спросите себя, за какой стол вы встали бы стеной: за тот, что накрыт для всех в одной комнате, или за тот, что накрыт за закрытой дверью.