Почему распался СССР?

Распался не в декабре 91-го. Тогда только сняли вывеску с того, что давно прогнило внутри. Разбирать надо не дату, а несущую конструкцию.

А конструкция была такая: форма — федерация наций с правом выхода, содержание — единый партийно-хозяйственный аппарат, который проходил через все республики и сводил их самостоятельность к нулю. Пока работал аппарат, форма не имела значения, потому что не применялась. Право выхода — не союз и без него — фикция; но настоящего самоуправления на местах тоже не было, всё решалось в центре. Два противоречащих друг другу принципа держались вместе только арматурой. Треснула арматура — расползлись швы по тем линиям, где было записано.

Теперь классовое. Партия перестала быть партией рабочего класса — не в один день, десятилетиями. Она стала аппаратом, а аппарат — слоем, у которого появился собственный интерес, отдельный и от рабочих, и от крестьян, и от государства как целого. Такому слою единый центр был выгоден до поры: он давал власть. Но собственности у него не было — только распоряжение. Как только центр ослабел до того, что перестал гарантировать это распоряжение, республиканские верхушки сделали простую вещь: превратили административную власть над заводами и недрами в собственность. Это и есть настоящий смысл 91-го. Не национальное освобождение — передел. Национальный флаг был удобной обёрткой для этого передела, потому что придавал ему вид справедливости.

Экономика дала предельный срок задолго до этого. Модель, построенная на перекачке ресурсов в тяжелую промышленность, исчерпала себя, когда перекачивать стало неоткуда; дальше нужен был рост за счёт производительности труда, а не за счёт новых заводов, и здесь приказная система встала. Гонка вооружений съедала лучшую часть, доход зависел от цен на сырьё, а цены рухнули. Реформы сверху, которые не трогали собственность, но разламывали управление, довершили: старая связка разобрана, новая не собрана.

Что здесь моя ошибка, а не чья-то? Мы понадеялись на форму больше, чем на содержание. Право выхода, честно записанное, я считаю правильным — фикция хуже, чем честное отсутствие права, потому что обманывает людей насчёт того, добровольно ли их держат. Но рядом с этим правом должна была стоять вещь посильнее: реальный контроль снизу и настоящая самостоятельность мест в хозяйстве, а не бумажная. Этого не построили — и получили то, что получили. Я и раньше видел, что рабочее государство обзавелось аппаратом, который рабочим не подчинён, и говорил об этом. Не успел — это факт биографии, а не оправдание.

Так что короткий ответ будет неприятный: Союз распался потому, что был скреплён не союзом трудящихся, а аппаратом. А когда аппарату стало выгоднее стать собственником, чем служить центру, он снял вывеску и поделил имущество между собой. Всё остальное — язык, на котором об этом рассказали.