Насколько близка Россия с две тысячи одиннадцатого года к состоянию перед тремя революциями?

Близко по бытовым признакам и далеко по политической механике — и в этом расхождении главное. Обнищание, утечка рабочих рук из села и малых городов, отрыв верхушки от остальной страны, война, которая обесценивает жизнь и съедает бюджет, — всё это отмечено налицо, как и в канун 1905-го. Я различаю три условия; они работают и сегодня, и потому смотрю на них, а не на громкость протестов.

Первое: верхи не могут управлять по-старому — то есть видимый раскол самой власти, драка фракций за то, кто и как удержит. Второе: низы не хотят терпеть по-старому. Третье: наличие организованной силы с программой и связью с рабоче-крестьянской толщей. Второе условие накапливается. Первое и третье отсутствуют: верхушка держит единство жёстко, а Telegram-канал не заменяет партию — агитация без организации не берёт крепостей. Дам оговорку: затяжная война ломает любую устойчивость быстрее, чем бедность. Здесь я поставил бы скорее на медленное гниение, чем на близкий взрыв, — но без цифр по фронту, бюджету и внутриэлитным группам это прогноз, а не счёт.